Немо Никто открывает глаза, ощущая в костях знакомую ломоту. Каждое утро начинается с этой немощи, пронизывающей тело глухой болью. Он последний, кому суждено умереть по-настоящему. Остальные давно забыли, что такое старение, болезни, конечность существования. Они смотрят на него сквозь экраны, затаив дыхание, словно наблюдают за редким, вымирающим видом. Его дряхлое тело, его спутанные мысли — главное развлечение в их вечной, лишенной смысла жизни.
В комнату входит человек с камерой. Лицо журналиста кажется невероятно гладким, лишенным морщин или следов времени. Он садится рядом, и Немо чувствует на себе его взгляд — смесь любопытства и легкого отвращения.
«Расскажите, — тихо просит журналист. — Расскажите, каково это — знать, что ваш закат транслируют на всю вселенную».
Немо отводит мутный взгляд к потолку. Голос его похож на скрип сухого листа. Он начинает говорить. Не для зрителей, не для истории. Просто потому, что наконец-то появился кто-то, кто слушает. Он вспоминает мир, где у людей были имена, а не номера. Где любовь оставляла шрамы, а потери — пустоту, которую не заполнить новыми впечатлениями. Он говорит о запахе дождя на асфальте, о страхе, который щекочет живот перед прыжком, о горечи прощания, которая когда-то казалась концом света.
«Они называют это безумием, — шепчет Немо, и в уголках его глаз собирается влага. — Но я просто помню. Помню, что значит быть живым. По-настоящему. До самого конца».
Журналист молча записывает. Его бессмертные пальцы замирают над блокнотом. Впервые за столетия он слышит не набор данных, а историю. Историю последнего смертного, чья жизнь — не бесконечная прямая, а книга с последней страницей. И эта страница медленно перелистывается у всех на глазах.
Комментарии